Салют, Сашок, салют! Ну, как там ты?
Прошло двенадцать лет,
И вот на дне моей пробитой головы
Скопился нужный конденсат чернил.
А может, всё же Бог меня простил?
Я не забыл, поверь, я не забыл.
Давно хотел тебя спросить:
Сашок, тебе в раю вернули ногу?
Там разрешают видеть сны?
А наливают с гулькин нос или помногу?
У нас всё так же — ложь и грязь, война.
А впрочем, ты, уверен, сам всё знаешь,
Отсюда к вам не иссякла река.
Ребят наверняка ты там встречаешь?
А помнишь, как колонну МИГ-и жгли,
Хорваты нас и сербов убивали,
И ангелы, хрипя, не успевали
Души погибших нагружать в свои ЗИЛ-ы?
А помнишь, Саня, тот дождливый день?
Канадский миротворец пролетел,
Подброшенный взрывной волной, по небу,
И удивлённый взгляд застекленел…
А в пять утра добротный артобстрел?
А море разноцветных беженцев к обеду?
Нас не поймут «афганцы» и «чеченцы».
У них призыв-приказ-долг-злые дали,
А мы с тобой свободно выбирали.
На что мы шли — мы точно знали.
Им не понять, за что же за Дунаем,
На рубежах чужой для них войны
Ребята из России погибали.
Мы чудики для них, Сашок,
А кое-для кого и мудаки.
Ну ладно, всё, Сашок, бывай!
Тут что-то холодно становится опять.
Ты, это, небо там топить не забывай,
Чего-нибудь «за устречу» найди,
И не скучай, и не грусти.
Придём — расскажем всё.
Давай!