Спустя шестьдесят лет Александр Лайс повторил подвиг Александра Матро сова.
Врасположении 45 ого разведыва тельного полка ВДВ есть стела памя ти. На черном мраморе выбиты фамилии десантников, которые погибли в двух че ченских войнах. Одной из последних здесь появилась фамилия Александра Лайса — у части долгое время не было денег, чтобы установить мемориальную доску с его именем.
Когда капитан Владимир Шабалин приезжает сюда, он привозит единст венную оставшуюся в батальоне фото графию Александра и живые цветы. По традиции ставит стакан водки, на крытый черным хлебом. И долго стоит, вглядываясь в лица тех, кто не вернулся с войны.
— Вот, здесь все его данные, — про тягивает мне штатное расписание второй роты заместитель командира батальона майор Агапов. Я читаю: «Лайс Александр Викторович, гвардии рядовой, пулемет чик, уроженец села Ненинка, 1982 2001».
Александр Викторович… Тогда, в две тысячи первом, ему было всего девят надцать лет. И все звали его просто Саш-ка — Сашка Лайс. Он погиб седьмого ав густа, через неделю после того, как по пал на войну.
— Я видел его всего один раз, — го ворит майор Агапов. — В Ханкале. Я тог да был «принимающим» офицером, а их команда как раз прибыла в Чечню. Не могу сказать, что он как-то сразу бро сился в глаза. Нет. Обычный парень, ря довой боец. Не было в нем чего-то геро ического, солдат как солдат. Но мне он почему то запомнился. Из-за фамилии, наверное. А может, потому что добрый был… Вот, возьмите его фотографию. С возвратом.
Лайс ушел на войну из маленькой алтайской деревеньки Ненинка. Он про жил там десять лет. Последний год перед армией Саша жил с бабушкой и дедуш кой. Его мама и сестренка с отчимом, потомком депортированных немцев, уехали в Германию. Они были уверены, что сын, окончив лицей в Бийске, при едет к ним. Но началась вторая Чечня, и Саша сделал свой выбор. Он даже и не пытался «косить» от армии, хотя у него были для этого все основания и воз можности. Служить Лайс пошел добро вольно.
Сейчас его учительница, Наталья Каширина, вспоминает, что, в отличие от многих своих сверстников, Саша слу жить хотел:
— Вы знаете, он был из числа тех лю дей, для которых такие понятия как «долг», «Родина» — не пустые слова. И в армию с удовольствием пошел.
Елена Ивановна и Александр Ивано вич получали письма и фотографии от внука практически каждую неделю. Они хранили их дома и перечитывали вече ром за чаем. Последнее письмо из Мос квы, где служил Александр, они помнят наизусть: «Здравствуйте, бабушка и-де душка. Как у вас дела? Как погода? У ме ня все хорошо, жара стоит невыносимая. Через неделю мы должны улететь в Чеч ню, но вы пишите мне в часть. Эти пись ма будут пересылать нам. Ну, а так все нормально. Я вам пару дней назад вы слал три письма сразу; в них 12 фотогра фий. Напишите, получили или нет. А до этого я вам выслал пленку в письме. Ну, ладно, не волнуйтесь, я вам буду писать. Когда вы письмо получите, я уже буду в Чечне, отправка 24 июля. До свидания. Ваш внук».
Спустя две недели он погиб.
С капитаном Владимиром Шабали ным мы встретились в курилке второй роты.
— Расскажи про тот бой, — прошу я его.
Владимир морщится:
— Я не люблю вспоминать об этом.
— И все же…
…В тот день, 7 августа 2001 года, группе была поставлена задача по орга низации засады на одной из троп боеви ков. На тот момент банды сильно акти визировались в районе, и командование полагало, что боевики могут попытать ся напасть на тыловую колонну, кото рая должна была доставить в отряд про дукты питания и воду. К тому же, ин формация о готовящейся засаде уже по ступала.
— Мы решили воспользоваться этой колонной, как приманкой, и выманить «чехов» с гор, — говорит Шабалин. — Иначе их оттуда никак не достать. Сель ментаузен — такое село, в котором со ветской власти не будет никогда. Не далеко от границы с Грузией, со всех сторон хребты. Там очень удобные подходы, можно и раненых эвакуиро вать, и боеприпасы незаметно достав лять.
Вышли на рассвете, задолго до вы движения колонны. По плану отряд должен был опередить боевиков и орга низовать противозасаду. Судя по карте, это можно было сделать только в одном месте.
В первой половине дня все шло как по писаному. Колонна выдвинулась в назначенный срок, отряд к тому вре мени уже выходил в заданный район. Боевики, в свою очередь, клюнули на приманку и стали готовиться к засаде. Казалось, что и колонна, и «чехи», и-де сантники встретятся в нужном месте в нужное время. Но…
Война — такая штука, которая не начинается по чьему либо хотению. На каждое действие есть тысяча проти водействий — от невовремя выпавшего снега до замыслов врага. Можно меся цами рыть фортификации и минировать зеленку, можно пристреливать позиции и до дыр стереть карты, вычерчивая хи троумные планы — и ничего не про изойдет. Но стоит только оказаться в са мом неудобном месте в самое неподхо дящее время, например, приспустить штаны под кустиком, как в тебя сразу же начинает стрелять какая-нибудь бо родатая дрянь.
Группа Шабалина шла впереди отря да в головном дозоре. Она прошла ис ходную точку на двадцать минут раньше основных сил и «чехи» попросту не заме тили её и беспрепятственно пропустили. Однако и-де сантники не заметили «че хов» и продолжали движе ние.
Они вышли на боевиков с фланга. Все произошло очень быстро. Рядовой Ку зин, который шел первым в дозоре, поднял согнутую в локте руку вверх — «чехи!» и несколько раз опустил её вниз — «много». И тут же началась стрельба.
— Мы столкнулись с ними практиче ски нос к носу, — вспоминает Шабалин. Они никак не ждали нас так рано да, к тому же, с этой стороны и готовились встречать отряд, который должен был подтянуться минут через двадцать. Их командир в это время рассаживал боеви ков по позициям. Кузин первым же вы стрелом снял его из «бесшумки» и ещё одного ранил. Мы, в свою очередь, жда ли этой встречи, но оказались в очень уж неудобном месте — между двух высот, как на ладони. Тропинка там изгибается буквой «Г», мы выскочили из-за поворо та, и… Там даже травы не было, чтобы укрыться.
Прежде чем погибнуть, чеченский полевой командир все же успел грамот, но распределить своих бойцов. Боевики оказались в более выгодном положении. Тремя стволами с господствующей вы соты они прижали группу к земле, а ос тальные начали расстреливать разведчи ков с сопки справа. Получилось так, что десантники попали в ловушку сами.
Огонь был настолько плотный, что, казалось, невозможно поднять голову. Отход отрезала ещё одна группа «чехов» в несколько человек, которые заняли по зиции около обрыва. К тому же, отхо дить было нельзя — впереди остались двое дозорных — Сагдеев и Кузин.
Первыми же выстрелами Сагдеева тяжело ранило. Ему пробило челюсть, разорвало кисть правой руки и сильно раздробило бедро. Отстреливаться он уже не мог.
— Он лежал прямо на тропинке, на спине, и каждая обезьяна считала своим долгом выпустить по нему оче редь. Мы огнем прижимали их к земле, Одна из пуль попала в висевшую на его ремне гранату Ф 1, но не смогла пробить её прочный корпус.
Группа залегла, прижатая огнем к земле. Долго так продолжаться не мог ло. По рации Шабалин вызвал артилле рию. Первые снаряды легли дальше чем нужно, и, корректируя огонь, Шабалин, сам того не желая, начал выдавливать «чехов» на себя. Боевики решили уйти из-под обстрела, прижавшись вплотную к группе. Десантники стали готовиться к рукопашной.
— Они подошли в упор. Даже слы шали мои переговоры по рации, как мне отвечают с той стороны. Мне говорили: «Держись, мы уже на подходе», а они орали в ответ: «Давай, подходи, мы покажем тебе ближний бой!» Нас разделяло метров пятнадцать, навер ное.
На этих метрах оставались ещё ра неный Сагдеев и зажатый в ложбинке Кузин. Боевики предлагали тому сдать ся, но он в ответ кричал, что русские не сдаются, и забрасывал их гранатами.
— Они вычислили, что я — командир группы, и начали стрелять прицельно по мне, — вспоминает Шабалин. — Помню, били «подствольники», но меня все вре мя спасала кочка перед головой, гранаты ударялись об неё и рвались на той сторо не. В общем, положение было очень се рьезное. Долго мы бы не смогли здесь от стреливаться, но и уйти не могли тоже — тогда «чехи» убили бы Сагдеева и Кузи на. Я приказал Лайсу приготовиться к броску.
В следующий момент Александр Лайс совершил подвиг.
Понимал ли он, что это смерть? Наверное, да. Не мог не понимать. Подвиг не бы вает неосознанным. Но он не думал о нем. Он просто делал свое дело. Бояться уже не было времени, жизни оставалось меньше секунды — столько, сколько нужно, чтобы шевельнуть пальцем снай перу в кустах.
И он успел.
Он привстал на одном колене, за крыв командира собой.
— Я тогда ничего не понял, — про должает Шабалин. — Лайс был справа от меня, и я приказал ему изготовиться к броску. Ну, как изготовиться, там же не присядешь на низкий старт. Он так, полулежал полусидел на одном колене и стрелял длинными очередями. Потом приподнялся на секунду и снова осел. Повернулся ко мне и говорит: «Меня ра нило». Помню, я заметил ещё кровь у не го на губах. Я ему говорю: «Потерпи не много, сейчас мы тебя сменим». Тогда он снова начал стрелять, выпустил ещё оче реди четыре, наверное. После чего док тор оттащил его назад и под огнем начал перевязывать.
Пуля вошла Сашке под горло. Ещё какое-то время он был в сознании и Ша балин даже понадеялся, что все обойдет ся и ранение окажется не таким уж и се рьезным, как он посчитал сначала. По том доктор потянул Шабалина за рукав: «Я не могу остановить кровь, у него вну треннее кровотечение». И тут же Сашку повело, он закачался, потерял сознание и очень быстро умер.
— Он умер. И как раз уже команда подошла, то есть время подошло коман ду подать «приготовиться к рукопаш ной». «Чехи» подходили все ближе. Та кое-ощущение, что если бы была шерсть на загривке, то она поднялась бы дыбом. Вот такое вот ощущение. Даже не страх, ярость такая. Вперемешку со страхом, конечно.
До рукопашной дело так и не дошло. Боевики, забирая своих убитых и ране ных, отступили. Преследовать их не ста ли — надо было эвакуировать своего ра неного и тело пулеметчика Александра Лайса.
…Пишу эти строки и ловлю себя на мысли, что не получается называть его Александром. Для меня он — Сашка. Мы запросто могли встречаться на дорогах Чечни. Может, он ехал на одном из бэтэ ров прикрытия, сопровождая группу журналистов, среди которых мог ока заться и я. И мы могли бы прикуривать друг у друга, я называл бы его «братиш-ка» и говорил бы ему «ты». Мы там все гда говорим друг другу «ты». Они все для меня — Сашки, Лехи, Андрюхи…
Боевики ушли быстро, как по коман-де. Бой закончился так же внезапно, как и начался. На тропинке остались лежать раненый, но чудом оставшийся в живых Сагдеев и совершивший чудо, но погиб ший Лайс.
Его сослуживцы, находившиеся в тот момент рядом с Александром и видев шие результат его стрельбы, говорили, что Лайсу все же удалось убить того снайпера, который убил его.
Потом, после боя, «фээсбэшники» сообщили, что десантники уничтожили пятерых боевиков. По крайней мере, именно столько свежих могил появи лось в окрестных селах следующим ут ром.
Сегодня Владимир Шабалин вспо минает тот бой спокойно. Его волнение выдают лишь руки — он не может удер жать их на месте и постоянно мнет свой голубой берет:
— Могла ли это быть шальная пуля? Нет. Он же понимал, что вставать нель зя. И вообще, говоря об этом — могло быть, не могло быть — можно было сде лать так, чтобы этого не было… В прин ципе, можно было и так, чтобы такого не было. То есть он мог меня не закры вать. Это же порыв человека. Надо его внутренний мир смотреть, а не мой. Нужно оценить его поступок просто. Он встал и закрыл. Вот так. Если бы не за крыл, то группа все равно бы не погиб ла, там заместитель оставался, и солдаты были подготовлены. Не было такого, чтобы мы на тебя молились, командир, тебя берегли, потому что ты — единст венное спасение. Там все было органи зовано нормально. Просто солдат посту пил так, как поступил, ну он поступил вот так вот. Такой человек, наверное, хороший. Да и вообще все ребята — ни кто же не струсил. Кузин до последнего отбивался, все гранаты перекидал — у него семь штук было, хотя мог бы зата иться или даже сдаться. Радист мой, доктор, заместитель — все дрались. И Лайс тоже…
Звание Героя Российской Федера ции Александру Лайсу было присвоено посмертно. Но этим государство и ог раничилось. Никто из администрации Президента почему то не удосужился разыскать родственников Александра и вручить им награду. И только два го да спустя десантники вместе с журна лис тами програм мы «Забытый полк» привез ли из Герма нии Сашину ма му в часть, где и передали ей Золотую Звезду сына.
Тогда же с ней встретился и Владимир Шабалин.
— В свое время был такой фильм — «Опаленный Кандагаром», — говорит он. — Там рассказывается про ранено го офицера, которого спас солдат. А по том офицер повез тело этого солдата домой и родственники сказали ему: «Почему ты живой, а наш мертвый?» Я очень боялся этой встречи, боялся ус лышать эти слова. Но у нас сложились хорошие отношения. Мы до сих пор об щаемся. Наверно, я для них теперь тоже родной. Ведь я теперь должен прожить две жизни…
Он вдруг резко кидает берет на ска мейку и смотрит мне прямо в глаза.
— Ты знаешь, это не первый солдат, которого я теряю на этой войне. И тот бой не был самым страшным. И все же… В тот раз все было по другому. Раньше парни погибали в бою и у них не было выбора, а здесь… Это было самопожерт вование. Но сегодня я думаю, что зря он это сделал. Наверное, лучше было бы, чтобы тот снайпер попал в меня. Ты только не подумай, я не суицидник-ка кой-и отлично знаю цену жизни, навер ное, даже как никто. Но мне не нравится эта жизнь. У меня ничего нет за спи ной — ни квартиры, ни денег, ни здоро вья. Только три командировки на войну и четыре звездочки на плечах. И впереди тоже ничего нет. Вся жизнь, вот она — на погонах. Что дальше?
Шабалин не любит вспоминать вслух о том, что кому то обязан жиз нью. Седьмого августа празднует не вто рой день рождения, а день памяти по солдату, которого не уберег. Это день траура. И каждый год он привозит его фотографию сюда, к памятнику, и по долгу стоит со стаканом водки, вгляды ваясь в лица…
P.S. Совсем недавно у Саши Лайса ро дился младший брат. Его также назвали Александром. Крестил младшего Лайса главный священник ВДВ отец Михаил. А крестным отцом Александра стал капи тан российских Воздушно десантных Войск Владимир Шабалин.
Сейчас он живет в семье Лайс как приемный сын.
Выписка из наградного листа на рядового Лайса А.В.
«07.08.2001 разведывательная группа осуществляла поиск складов, схронов и тай ников с оружием, проводя разведывательно поисковые действия в районе населенного пункта Хатуни. Во время движения группы дозор обнаружил отряд противника в ко личестве пятнадцати человек, следовавший в направлении дороги Киров Юрт — Аги шты с целью организации засады на колонну центроподвоза. По приказу командира группы капитана Шабалина В.В. разведчики сходу вступили в бой, нанеся противнику огневое поражение с фланга…»
Выписка из наградного листа:
«За образцовое исполнение воинского долга, самоотверженность, исключительное мужество и героизм, за заслуги перед государством и народом, проявленные в ходе про ведения контртеррористической операции на территории Северо Кавказского региона в условиях, сопряженных с риском для жизни, рядовой Лайс Александр Викторович до стоин присвоения звания Герой Российской Федерации».