Глава 8
Чтобы изгнать демона,
Необходимо совершить резкий
Переход от ожидания
К мгновенному просветлению,
Или вспышкой пистолетного ствола
Моментально убить детство или невинность.
Д. Моррисон
Наступило очередное хмурое утро.
Лопата с хрустом вгрызается в грунт, зачерпнув немного земли пополам с щебенкой и гильзами вываливаю её на край неглубокой ямы. С самого утра капитан заставил нас копать блиндаж. Тупо рою, ночью поспал всего четыре часа — остальное время стоял в боевом охранении, в глаза хоть спички вставляй. Посмотрел в сторону двора — Колоскова нет. Лопата полетела в сторону, вернулся в комнату и забрался на самую верхнюю полку, чтоб при случае не попасться под горячую руку капитана.
Задремал, сквозь сон услышал, как в комнату ввалились остальные ребята. Кулов стащил меня с полки.
— Вставай Марат! Все, вешалка началась!
— Да в чем дело то? — я схватил автомат, гранатомет повесил через плечо.
— Нас из минометов обстреливают, там, где мы блиндаж копали, мина рванула, на, смотри, — Сергей протянул Марату крупный кусок черного рваного железа. Разглядывать осколок я не стал.
На улице во дворе уже начали рваться мины, все, кто был на улице, помчались в больницу. Через минуту все здание было забито мотострелками.
Колосков решил выводить людей в более безопасное место. Баррикаду, устроенную возле черного входа, разобрали, и солдаты по одному вслед за капитаном короткими перебежками стали покидать здание больницы.
Я выбрался в коридор, осторожно выглянул в окно: во дворе рвались мины. Кругом трупы, а на земле прямо на середине двора лежит солдат с оторванными ногами. Жирная бордовая кровь огромной лужей растекалась под телом. Парень, ещё живой, огромными от ужаса и нестерпимой боли глазами смотрел на дверь больницы, до которой не успел добежать. Черные руки скребут по земле, но броник черепашьим панцирем прижал к земле.
Мы в подъезде стояли, оцепенев кто от ужаса, кто от страха, вдруг один сорвался с места и ринулся к тому месту, где лежал раненый.
Я затаил дыхание — на верную смерть пошел, мины продолжали падать во двор. С необыкновенным проворством смельчак подбежал к раненому, схватил за руки и волоком потащил его в подъезд. Едва он добрался до двери, как одна мина угодила в сложенные около парадного крыльца боеприпасы. Мы подхватили раненого, стянули жгутами обрубки ног, положили на плащ-палатку и стали выносить через черный вход.
Я стиснул край брезента одной рукой (в другой — автомат) и потащил тело бедолаги. Волокли ношу вчетвером, страх не давал нам медлить. Но мне казалось, что мы передвигаемся слишком медленно. Раненый, уже бледный, начал синеть и стонать: «А-а-а, ноги, ноги, ноги, выкиньте ноги, ноги, ноги, ноги…»
Глаза закатились, бедолага не чувствовал, что из штанин у него уже торчит две уродливых культи, перетянутых жгутами.
Притащили раненого в сад, укрыли за забором: здесь мины почти не падали. Фикса отправился на поиски полевого госпиталя. Потянулись долгие минуты ожидания, остался я, Кулов и Снайпер.
На счастье, госпиталь оказался в подвале следующего больничного корпуса. Потащили раненого туда. В подземелье на грязном бетонном полу рядами лежали тела: одни судорожно дергались и тряслись, другие застыли в неподвижных позах. На грязной форме белели бинты, а под сводами низкого потолка разносились стоны раненых и мат санитаров. Наш безногий пополнил ряд искалеченных тел. Как я ни устал, но этот адов предбанник поспешил оставить: тошнотворный запах немытых тел, грязи и гниющего мяса ударил прямо в мозг.
На улице в саду мины стали падать чаще, видимо, обстрел переносили в этот квадрат. Сразу из подвала наш маленький отряд забежал в здание. На первом этаже, судя по установленному оборудованию, была фотолаборатория.
Вломившись в эту лабораторию, мы упали на пол, несколько мин ударило в здание, вылетели уцелевшие до сих пор стекла из окон, нам на головы посыпалась штукатурка.
От грохота и поднявшейся пыли я долго приходил в себя. Лежал я, как отпускник на пляже, раскинув руки, с той лишь разницей, что в руках гранатомет и сумка с зарядами к нему. Серега заполз под огромный лабораторный стол, а Снайпер прижался к стене под окном, весь осыпанный осколками стекла. Наконец, мозг выдал информацию, где мы и как сюда попали.
— Серега, а где остальные? — спросил я, вставая и отряхиваясь.
— Выскочили, как только наверху долбануло, — Сергей тоже осторожно встал.
— Я знаю, куда они побежали, — подал голос Снайпер, он уже отполз от окна.
— Тогда и нам надо за ними, — предложил я.
— Надо, не сидеть же здесь вечно, — поддержал его Кулов и подошел к двери, украшенной дюжиной отверстий от осколков.
— Постойте, подождем, пусть обстрел поутихнет, че зря башку подставлять, — предложил Снайпер.
Мы с Сергеем согласились. Решили пока обследовать помещение.
Лаборатория представляла собой большую комнату, вдоль стен которой стояли столы с оборудованием и шкафы с реактивами и архивами. Не найдя ничего стоящего, мы принялись крушить все, что можно было сломать.
Разломав последний увеличитель об стену, я выглянул в окно:
— Пацаны, вроде тише стало, — взрывы стали слышны не так часто, обстрел перенесли в другой квадрат.
— Тогда пора, — Снайпер подошел к двери и ударил в нее ногой, от чего створка слетела с петель. Он пригнулся и выбежал на улицу. Кулов, выждав несколько минут, побежал за ним. Я остался один, отчего в эту же минуту стало жутко. Долго ждать не стал и почти сразу же побежал за другом. Домчались до полуразрушенного забора, отделявшего сад от дороги, здесь остановились перевести дух.
— Надо вон в тот красный дом ломиться, — указал на большой красивый дом в трехстах метрах от нас Снайпер.
Передохнув, Снайпер побежал вдоль улицы. Мы с Куловым дождались, пока он скроется в воротах, и друг за другом припустили вслед за ним.
Из-за гранатомета и сумки я отстал от Сергея. На полдороги споткнулся и растянулся прямо в луже, образовавшейся посреди улицы. Взрыв, раздавшийся в саду в этот момент, словно включил в голове какую-то кнопку: собрав последние силы, я рванулся к дому.
Я ворвался во двор и рухнул на землю рядом с Куловым. Здесь же сидели остальные ребята отделения, все молчали.
Особняк, по всей видимости, принадлежал большому начальству. Стены выложены цветными плитками, потолки украшены лепными украшениями, полы устелены коврами, мебель из ценных пород дерева.
Комната, куда мы забрались, очевидно, была холлом. Здесь стояли диваны, кресла, стенка и телевизор. Через несколько минут стенка была разломана, телевизор выбросили в окно, так что вместе с ним вылетела и рама. У окон и дверей расставили часовых.
Здесь кроме солдат находились и офицеры: Колосков, Романенко и ещё двое более старших по званию. Среди них был и командир батальона. Решался вопрос, что делать дальше. Посовещавшись, решили отправить Романенко к комполка, чтобы сообщить, где они находятся, и получить у него инструкцию, что делать дальше. Романенко взял с собой четверых солдат и ушел.
На мины, падавшие где-то рядом, внимания никто не обращал, только одна упала на крышу пристроя и разворотила кровлю.
Но вот пришел какой-то человек — судя по возрасту, офицер. В бронежилете, одетом поверх мешковатого свитера, несколько отверстий от пуль.
Он решительно направился к комбату и стал ему что-то докладывать. Командир выслушал его и кивнул Колоскову. Капитан громко объявил, что требуются добровольцы для зачистки квартала, в котором они находятся.
Никто не тронулся с места. Тогда капитан приказал идти на зачистку первому отделению, в его составе были и мы с Сергеем. Мы молча встали, как все наше отделение, что, собственно, удивило меня самого — я ожидал, что кто-нибудь откажется идти.
— Временно поступаете в его распоряжение, — показал Колосков на человека в шерстяном свитере. Наш временный командир, пока это происходило, набивал патронами рожки, один из которых примкнул к автомату, после этого зарядил подствольный гранатомет, вытащил пару ручных гранат.
Закончив эти приготовления, он построил отделение:
— Так, ребята, сейчас идем на дело, сделайте свои «калаши», как у меня, — автомат у него висел на груди на ремне, перекинутом через голову на левое плечо, — автоматы снять с предохранителя, патрон в патронник. Сейчас зачистим дома в этом квартале, чеченов там вроде нет, но если увидите хоть что-нибудь подозрительное, кидаете гранату и стреляете. Вопросы есть?
— Есть! У нас гранат нету! — сказал сержант.
— Хорошо, гранаты будут, — всем выдали по две гранаты.
В колонне по одному группа вышла на улицу и перешла на другую сторону.
Здесь были расположены одноэтажные частные дома, только одна пятиэтажка высилась над кварталом. Весь сектор от больничного комплекса до этого ориентира представлял собой выгоревшие руины. С другой стороны пятиэтажки дома стояли целые.
К тому времени, как мы вышли на зачистку этого квартала, минометный обстрел закончился. Кроме нас вышло ещё несколько подразделений, каждое должно было осмотреть свой район.
Наша группа разделилось на три части: две по четыре человека и одна по три. Каждая команда осматривала по одному дому, в случае опасности для одной две другие должны были оказать помощь, поэтому все держались в поле зрения друг друга.
Мне было страшно, но, вместе с тем, интересно, разгорелся охотничий азарт. Частный сектор осмотрели быстро, подошли к пятиэтажке.
Уперев приклад в плечо, готовый к выстрелу, сержант подошел к двери, за ним, держа автоматы стволами вверх, стояли я и Кузя, справа и слева от двери замер Кулов и Снайпер.
Ждали, пока командир с остальными осмотрит две квартиры за нашими спинами. Наконец, послышался крик: «Приступайте!»
Сержант вслух сосчитал: «раз, два…» — на три он пинком вышиб дверь и ворвался в квартиру. Он пошел прямо по коридору в зал, помещение осматривалось через прицел автомата. Мы с Кузей двинулись следом, но из коридора завернули в другие комнаты, а Кулов и Снайпер шли последними, медленнее, внимательно осматривая помещения.
В комнатах мы осматривали все места, где мог спрятаться человек, второпях ломали шкафы и опрокидывали диваны и столы. Закончив с осмотром этой квартиры, перешли к другой, и так этаж за этажом весь подъезд был зачищен. Во многих квартирах до нас уже успели побывать мародеры, поэтому двери у них были уже открыты, а вещи в беспорядке разбросаны. После зачистки все помещения стали одинаковыми.
Когда мы вышли из здания, увидели вторую группу под командой капитана Колоскова, закончившую зачистку другого подъезда. К этому времени начало темнеть, отдали приказ прекратить зачистку и расположиться блокпостами вокруг дома.
Проклиная и матеря всех командиров и начальников, первое отделение покинуло двор пятиэтажки и снова вышло в частный сектор. Нам приказали устроить два поста: один в полуразрушенном доме, а второй через дорогу почти на голом месте. Здесь полуразрушенный кирпичный фундамент забора, возвышающийся над землей сантиметров на пятьдесят, служил единственным укрытием. На оборудование поста дали полтора часа. Мне с Сергеем досталось место у забора.
Глава 9
Мертвый город хоронит свои голоса,
Потерялись и бродят между стен небеса…
Ю. Шевчук
Очередная черная холодная ночь нависла над мертвым городом, только осветительные ракеты, как и прежде взлетавшие время от времени, освещали пустынные улицы.
Я сидел на ржавом ведре и взирал на перекресток, сейчас была моя очередь нести службу. Мы впятером вырыли неглубокую яму, так, чтобы можно было в ней укрыться сидя. Распределили между собой, когда кому дежурить, и завалились спать. Часов ни у кого не было, поэтому договорились с соседями с поста напротив, что они будут оповещать нас о времени смены.
Греться пришлось, как обычно, при помощи сигареты, огонек уже привычно прятался в кулаке. «Жрать хочется, с утра ничего не ели, хоть бы сухпай выдали, с…ки!» — мысли как всегда полезли в голову, нет времени более подходящего для этого, чем ночь, — пост ещё этот вонючий, я и пароль то не запомнил, ну и х…р с ним, пристрелю, кого увижу, свои все равно в это время ходить не будут.
Затянулся, сигарета не грела. Уже не страшно.
«Нервы что ли закалились? Трупов столько видел, и хоть бы хны, на гражданке давно оббл…вался бы и жрать неделю не смог бы, а сейчас, вон, в кустах жмурик лежит, а мне ни приведения, ни духи не мерещатся».
Наконец, час, который я должен был отдежурить, прошел. С поста напротив послышался голос часового:
— Эй, братан, не спишь?
— Нет.
— Сменяйтесь.
— Наконец то, спасибо, дружбан! — я растолкал Кузю. Поднял воротник бушлата и свернулся калачиком, между Куловым и Снайпером. Кузя, покряхтев, уселся на ведро.
Приснилась Катя. После того вечера мы пытались встречаться. Но где солдату проводить время с девушкой?
Мы просто сидели в парке и вместе мечтали о том, как после дембеля мы с ней будем танцевать. Катя, как и все девушки, очень любила танцевать, она очень удивилась моей мечте, но согласилась стать моей партнершей в этом деле. Так что первая проблема, стоявшая на пути к моим грезам, была решена. Она смеялась моим шуткам, и веселые искорки в её глазах дразнили во мне древние инстинкты. Но между нами ничего такого не было, кроме неумелых поцелуев.
— Иди в свой дурацкий полк, — сказала она в последнюю нашу встречу и помахала мне рукой. Я перепрыгнул через забор и стал смотреть сквозь решетку ограды на её удаляющуюся фигурку. Мы договорились встретиться через неделю в очередное увольнение. Но как-то ночью нас по тревоге подняли и перебросили в соседний полк. Больше в родную часть мы не возвращались — впереди был Грозный. А Катя, наверное, на меня с тех пор сильно обиделась, ведь мы с ней не успели попрощаться, а адрес её я не успел узнать.
Проснулся я оттого, что меня растолкал Кулов: «Вставай, жрать будем».
Как всегда, с трудом встал и осмотрелся.
Все вокруг покрыто тонким слоем снега. Сочетание яркого искристого белого снега с черными руинами домов и пожарищ создало рождественский мотив. Около костра, разведенного в саду, сидели ребята и грелись, смотрели, как в ведре, подвешенном над огнем, закипает вода. В глубине сада стоял «Урал», весь помятый с изорванным тентом, чудом державшимся на гнутых стойках.
Я вдохнул полной грудью и выпустил облако пара — морозное утро. Подошел к костру и присел к друзьям, протянул над огнем руки, черные, мозолистые, пропахшие дымом и порохом.
— Где воду достали?
— Снег растопили, — ответил Кузя и подкинул в костер обломки оконной рамы.
Вода закипела, Сергей достал из ведра, стоявшего рядом с ним, пачку заварки и высыпал пол пачки в кипяток, затем оттуда же была вынута сгущенка. Пока Сергей штык ножом открывал банку, я заглянул в ведро. На дне лежали две буханки белого хлеба, несколько банок тушенки и сгущенки.
— Где надыбал? — удивился я.
— Когда за жратвой ходил в одну хату, заглянул за посудой, заодно и заварку нашел.
— А сгущенку где взял?
— На кухне выдали, — Сергей вылил содержимое банки в чай. Подождали немного, пока сгущенка растворится в чае.
Из хлеба и тушенки сделали бутерброды. Неевшие со вчерашнего дня солдаты быстро их слопали, и теперь пили чай, растягивая удовольствие.
Пока они ели, из «Урала» вышли два солдата, они ночевали в кабине. Водитель стал осматривать машину, а второй отошел от машины и закурил. Шофер тем временем обошел машину, попинал одно колесо и, удовлетворенный произведенным осмотром, подошел к своему товарищу, прикурил у него сигарету.
Кулов махнул им рукой. Они подошли.
— Присаживайся, братва — пригласил их Сергей.
— Пейте чай, — протянул им по кружке Кузя. Бойцы присели и стали пить горячий напиток. Сергей, любивший братанские солдатские беседы, принялся расспрашивать гостей.
Такие разговоры всегда начинаются с вопросов, откуда родом, сколько и где прослужил. Каждый надеялся найти своего земляка и, если такое случалось, то разговоры велись бесконечно долго, пока есть возможность.
Вот и сейчас Кулов начал беседу с этих вопросов. Оба бойца оказались родом из Самары и так же как и они были дедами, а приехали сюда в составе одного из самарских мотострелковых полков.
Пока они разговаривали, появился офицер. Увидев его, самарцы поблагодарили за чай и ушли. Все трое сели в кабину «Урала». Грузовик медленно выполз из сада на дорогу и уехал, гремя гнутыми стойками, с которых сыпался снег.
— Знаете, че в машине было? — спросил Сергей, когда машина уехала.
— Ну и че? — спросил Снайпер.
— Снаряды.
— Вот ништяк, если бы туда ночью мина е…ула, нас бы, как в песне поется, нашли километров за шесть, частями, ха-ха-ха, — сострил Снайпер и засмеялся от своей шутки.
Костер потух, мы сидели уже вокруг остывающих углей. Тишину время от времени нарушали взрывы — это артиллерия продолжала бомбить президентский дворец. В воздухе начал барражировать вертолет. Из могучих динамиков, установленных на винтокрылой машине, доносились призывы боевикам: «Командование объединенной группировки российских войск предлагает всем незаконно вооруженным формированиям сдаться и сдать оружие, в противном случае все будут уничтожены!»
— Счаз, побегут они сдаваться! — ехидно воскликнул Кузя.
— Мочить их, козлов, надо! — зло проговорил Снайпер.
— В натуре, че, у нас «Градов, что ли, нету? — поддержал его Леха.
— Ну, и че вы здесь расселись? — прервал разговор крик капитана Колоскова, на которого никто не обратил внимания, когда он подходил. Все встали и молча уставились на капитана.
Колосков был взбешен тем, что, во-первых, его никто не остановил, а, во-вторых, тем, что, когда он подошел, никто ему не сделал доклад. Колосков обматерил всех и дал пинка Снайперу, стоявшему ближе всех.
— Почему никто не стоит на посту? — заорал он.
— Мы все стоим, — ответил за всех Кулов.
— Почему же я к вам подошел незамеченным?
— Так вы же наш командир, сейчас уже светло и видно кто идет, — вставил Кузя, и тут же был свален с ног ударом приклада в грудь.
— Балбесы! Всем во двор, и остальных уродов позовите! — процедил Колосков, — ну, че встали, бего-о-ом! — проорал он и зашагал во двор пятиэтажки.
Остальных звать было не нужно: услышав крики капитана, они сообразили, что лучше побыстрее явиться во двор.
Через несколько минут все подвластные Колоскову бойцы стояли во дворе, где их поджидал Романенко.
Там уже обживались тыловые службы. Несколько солдат копали капонир под полевую кухню, другие пытались сложить поаккуратнее продукты, сваленные в кучи прямо на землю. На действия Романенко никто не обращал внимания.
Старлей пересчитал своих солдат, построившихся перед ним в две шеренги — всего двадцать человек. Остальные были либо убиты, либо пропали без вести, или просто заблудились и попали в другие подразделения.
Сейчас Романенко нужно было организовать блокпост в другом месте: ожидался прорыв из президентского дворца, нужен был заслон на одном из возможных путей отхода боевиков.
— Так, ребята, мы переходим на другие позиции, — начал Романенко с дела, — как только я укажу вам места расположения постов, вы приступаете к рытью блиндажей. Мы слишком близко к президентскому дворцу, его будут обстреливать из «Ураганов». Вчера нас накрыли наши же минометчики, а «Ураган» покруче миномета будет. Поэтому, чем глубже вы закопаетесь, тем больше шансов спасти ваши тупые черепушки!
Романенко не стал говорить, что ожидается прорыв чеченцев, решил пока не накалять обстановку. «За мной!» — приказал старший лейтенант и повел взвод на новое место.
Миновали перекресток, который охраняли прошлой ночью, и прошли ещё несколько домов, пока не дошли до следующего Т-образного перекрестка.
Улица здесь упиралась в большой одноэтажный дом. По углам перекрестка стояли гараж и сгоревшее здание без крыши.
Романенко распределил четверых в гараж, шестерых в сгоревший дом, остальных в одноэтажный дом.
Обгоревший дом достался нашему отделению, нас усилили ещё одним парнем по фамилии Бармаков.